САЙТ №1 *





Kineshemec.RU
Kineshemec.RU

Полку режиссеров в Кинешемском драматическом театре прибыло
27 Марта 2014 [13:43]
solovov zaxodИнтервью с режиссером, сценаристом Иваном Солововым.
 
 
- Здравствуйте, Иван Иванович. Вы с недавних пор служите в Кинешемском драматическом театре имени Островского. Расскажите, пожалуйста, над чем сейчас работаете?
- Здравствуйте. Приступаю к работе над спектаклем по пьесе современного российского драматурга Валентина Красногорова «Его донжуанский список».
- Почему Вы выбрали именно эту пьесу?
- Она меня привлекла тем, что поднимает вечные ценности. Ценность любви, без которой человек не может существовать, жить не может. В пьесе говорится о проблеме взаимоотношений между мужчиной и женщиной, эти отношения составляют основу человеческого существования и всех тех дел, которые человеку предстоит совершить на протяжении его долгой - недолгой жизни. Казалось бы, на эту тему было поставлено столько спектаклей, снято фильмов, написано музыкальных произведений и живописных полотен. Но она неисчерпаема. Никто еще не ответил на вопрос, что же зажигается в человеке, что в нем происходит, когда внутри него живет любовь. 
- Был один не очень известный поэт в свое время, который, после написания нескольких стихотворений о любви, сказал: «Тему любви я закрыл».
- У него, неверное, был целый перечень тем, которые он закрыл (смеется). Хорошо, что эта тема неисчерпаема. Как и другие вечные темы. 
- Расскажите о себе.
- Я родился и вырос в семье военных, отец был летчиком, мама преподавала русский язык и литературу. Приходилось жить в гарнизонах, и большую часть своей жизни я прожил за границей. Ну, а в силу своей профессии я объездил всю Россию, и больше чем полмира. В детстве хотел стать штурманом дальнего плавания, а стал режиссером. Закончил музыкальное училище по классу кларнет – саксофон. Увлекался джазом, любил «Битлз», создал с друзьями музыкальную группу. В военное училище намеренно «завалил» экзамены. Я никогда не делал уроки, вернее, делал, конечно же, но как-то так, не напрягаясь, учился легко. И мечтал стать моряком, так моя мечта пересилила желание отца. Отец вздохнул: «Моряком так моряком», – и я отправился в военкомат. Три года прослужил на Тихоокеанском флоте матросом. 
- Что было дальше?
- А дальше была анекдотическая история. Под завершение службы на флоте у меня «проснулись» литературные способности. Стал писать заметки, репортажи, зарисовки, меня печатали в разных изданиях, в том числе в «Комсомолке». Постепенно тяга к дальним странам поостыла, а к музыке, творчеству, наоборот, увеличивалась. У нас на флоте был объявлен смотр художественной самодеятельности. Я создал вокально-инструментальный ансамбль при Доме офицеров. Мы выиграли конкурс, а наш корабль тем временем ушел на боевую службу. До демобилизации оставалось четыре – пять месяцев. Конечно, вдогонку никто нас не пошлет. Никто не знал, что со мной делать – нужно было дослуживать, а корабль наш уже был в Индийском океане. И тут меня встретил замполит. Он и предложил мне поступить во Львовское высшее военно-политическое училище на факультет журналистики. Ну что же, думаю, поучусь немного, до осени, а потом уйду. Экзамены труда не представляли, я был зачислен и переехал во Львов. Здесь мне очень понравились педагоги, уходить я не стал, закончил училище. Увлекся любительским кино, кинематограф захватил меня всерьез. 
Однажды к нам в училище приехал Сергей Апполинариевич Герасимов с премьерой фильма «Дочки-матери», в фойе мы совершенно случайно столкнулись с ним, пробеседовали два часа и опоздали на фильм. 
После окончания училища приехал в Москву на киностудию Минобороны, начал совместно работу на радио и телевидении, параллельно с другом Никитой Сусловичем написал пьесу «Дуга большого круга», которую поставил театр Группы Советских войск в Германии. Вот так началась моя жизнь в кино. Стал чувствовать, что знаний не хватает, по рекомендации Герасимова поступил во ВГИК на сценарный факультет. Хотелось писать, о режиссуре не задумывался. По моим сценариям снимали фильмы. Сотрудничал с Театром Моссовета, Театром-студией Киноактера, театром на Таганке. Был знаком с Юрием Петровичем Любимовым. Дружил с Борисом Хмельницким, он познакомил меня с Высоцким, Иваном Дыховичным, Валерием Золотухиным, Геннадием Корольковым, Александром Панкратовым-Черным. 
- Как же Вы стали режиссером?
- Однажды, приехав на приемку фильма «Лидер Ташкента», на киностудию «Узбекфильм», а сценарии я писал для всех киностудий страны, обнаружил, что ничего не готово, не доснято по совершенно банальной русской привычке – режиссер запил. И тогда замечательный художник Малик Каюмов, художественный руководитель студии, отобрал у меня паспорт со словами «Пока кино не закончишь как режиссер – никуда не уедешь». Мои возражения успеха не имели, пришлось доснимать фильм. Процентов 10 – 15 доснимать, монтировать... В результате фильм получил первую категорию. Я поступил во ВГИК на режиссерский факультет. Дальше режиссура стала моей болезнью. К тому же я стал художественным руководителем киностудии Минобороны. За одну из картин получили Госпремию РСФСР. 
Затем началась перестройка. Появились кино- и театральные студии. Пришлось совмещать. Захотелось больше полета, свободы – стало больше возможностей. Раньше мы были как полукрепостные. А теперь снимай, что хочешь и где хочешь. С одной стороны, это хорошо, а с другой – большой вред искусству, потому что на зрителя выплеснулась масса низкопробных произведений, что в кино, что в театре. Я это называю «большая попса». Она победоносно шагает по стране по сегодняшнее время. Появилось много полу-любительских, очень невысокого качества театров. Но постепенно стала появляться селекция. Народ начал понимать, что мы не Голливуд, душа у русских немного другая. Пена сдулась, лишнее отвалилось, сейчас многое выравнивается. Серьезных талантливых людей мало, а режиссерские и актерские курсы - на каждом углу. Одно время даже в пищевом институте был факультет режиссуры. Продюсеров раньше не было, продюсером было государство. Нормальных продюсеров можно пересчитать по пальцам одной руки. Сейчас, на мой взгляд, стало меньше халтуры в антрепризе. 
- Не знаю, по-моему, еще очень много.
- Ну да, много, но все-таки меньше, чем было. Актеры текста обычно не знают, хором проговорили и ушли, лишь бы было известное, узнаваемое лицо. Есть во всем свои плюсы и минусы, но вся бесталанность в конечном итоге отлетает, и слава Богу. 
Раньше худсоветы служили препоной для бездарей, препоной от каши в голове. Это же надо было додуматься убрать всех редакторов с киностудий! Редактор теперь стал одной из самых востребованных профессий – прервалась в свое время традиция, старых редакторов не осталось, а новым перенимать было не у кого.
- Было так, что Вы сами писали сценарий и сами же снимали по нему фильм?
- По собственным сценариям фильмов я не ставлю. Сценарист и режиссер – это две разные профессии, у них и взгляд другой, поэтому сценаристы и режиссеры часто спорят и я считаю, что они должны находиться в постоянном творческом «противостоянии». Кино - это коллективное искусство, но режиссер отвечает за все. 
- Да, независимо от обстоятельств.
– Сергею Апполинариевичу Герасимову я показал свою работу после первого курса, стал объяснять ему, что не нашел автобус, не получилось взять операторский кран. Он мне ответил: «Ты что, зрителям будешь объяснять, что тебе удалось или не удалось потому-то и потому-то? Зритель видит то, что на экране или на сцене. Была ли у тебя температура, деньги ли у тебя украли – ему это неинтересно». Эти слова я запомнил на всю жизнь. Раневская говорила: «Кинематограф – это плевок в вечность». Деньги на кино ты заработаешь и проешь, а фильм останется. Есть такие актеры, Фаина Георгиевна Раневская, Нина Русланова, Станислав Садальский - они тебя либо примут сразу, либо нет. Мне посчастливилось работать с ними. Это особенная порода людей, у них все чувства предельно обнажены, у них «нет кожи». Фальши не должно быть, они ее не приемлют. Нужно не казаться, а быть естественным, не фальшивить.
- Спасибо Вам!
- Спасибо.

Интервью провел Александр Воронов