САЙТ №1 *





Kineshemec.RU
Kineshemec.RU

Михаил Карягин: «Кинешма мне близка»
25 Февраля 2014 [12:01]
koryagin zaxodИнтервью с художником-постановщиком.

 
- Здравствуйте, Михаил! После долгого перерыва Вы приехали в Кинешму оформлять спектакль «Мой бедный Марат». Расскажите, пожалуйста, где Вы сейчас работаете?
- Здравствуйте. В театре «Стрела» города Жуковский Московской области. Театр находится в усадьбе Фон Менц, усадьба старинная и давно требует ремонта. Помню, когда я начинал работать в Кинешемском театре, здание было в ужасном состоянии. И вот теперь смотрю на ваш  отремонтированный театр и радуюсь. Здесь меня пока все устраивает, в театре все приветливые, все хорошо, хожу по театру, все мне улыбаются.
В Москве я работал в театре «На Перовской», но поскольку работа в кино требовала много времени, ушел оттуда в 2010 году. Ушел, но продолжаю сотрудничать – раз в год, а то и два, оформляю спектакли в этом театре. Сейчас там работаем над китайской сказкой «Храбрый и хитрый». В Жуковском ставим спектакль «Вишневый сад» с режиссером Сергеем Золкиным, он знаком кинешемским зрителям по спектаклям «Невольницы» и «Афинские вечера».
- Вы уже много работали в нашем театре...
- Ситуация живая, цикличная. Впервые я работал в Кинешме в 1999-2001 годах, потом возвращался сюда в две тысячи третьем, пятом, шестом. Оформлял спектакль по пьесе Н. Птушкиной «Ах, какая я несчастная!.. Ах, какая я счастливая!», «Домик в Коломне» по Пушкину, а дальше - «Лес» и «Женитьба Белугина» А.Н. Островского, «Мужики и капуста» А. Коровкина – всего двенадцать спектаклей оформил в Кинешме. Кинешма мне близка, дорога, я же родственник города (улыбается).
- Расскажите, пожалуйста, с какими режиссерами Вам нравится работать, с теми, кто сам решает, как оформлять спектакль или с теми, кто отдает все художественное оформление «на откуп» художнику спектакля?
- У тех и других есть свои плюсы и минусы. Режиссеры – диктаторы обычно все за тебя решают, остается только нарисовать. Либералы часто говорят «рисуй, что хочешь, как сам видишь спектакль». Некоторые режиссеры могут просто подкинуть идею и потом самоустраниться. Хуже всего сомневающиеся режиссеры – например, они могут сказать: «подумай, порисуй, я тут решил взять к постановке такую-то пьесу», а потом, когда я практически уже нарисовал спектакль, говорят «знаешь, я передумал, эту пьесу не будем брать, сейчас я увлекся другой». Хорошо, когда видишь результат. Мне нравится работать с режиссерами, которые работают играючи, с теми, кому работа доставляет удовольствие. Когда режиссер говорит: «Как сделаешь, так и будет», чувствуешь ответственность. Тебе доверяют, поэтому и спрос весь с тебя. Начинает давить груз, ты его ощущаешь на себе. В нашем спектакле «Мой бедный Марат» мне нравится то, что режиссер Роман Зареев весь спектакль «видит». И наше виденье совпадает. Хотелось бы, чтобы этот спектакль шел больше одного сезона.
- Да, спектакли к дате зачастую долго не идут.
- Спектакль живет долго, когда помимо того, что он просто хороший, он еще  прост в обслуживании, когда простые технические решения – потому что его проще возить и так далее. Это зависит от многих факторов. Надеюсь, наш спектакль хоть и «к дате» - Дню Победы, проживет долго. Преимущество этой пьесы в сильной драматургии  Арбузова. В ней затронута вечная тема любви, самопожертвования, взаимоотношения людей, которых породнила война.
- Расскажите, пожалуйста, какие театральные художники Вам близки.
- В каждом художнике есть свои достоинства, свои «изюминки». Есть ко многим и претензии, если ты что-то в его работе не понимаешь. В молодом возрасте все, а художники особенно - подражатели, ученики. Они что-то берут у своих учителей, иногда как идею, а иногда и нет – трудно за этим уследить. И потом – мы меняемся. Всю жизнь меняемся. И, наконец, театральный художник – к нему разные требования. Опера – это одно, мюзикл – другое, драма – третье. Наверное, хорошие работы видны сразу. Олег Аронович Шейнцис, Царствие ему Небесное, не может не нравиться, по его работам сразу видно, что у Олега Ароновича архитектурное образование. Театральных художников я бы разделил на реалистов и «мирискусников». Последние – это опера, балет, у них «живописные мягкие» декорации. А МХАТ, реалисты – это начало драмы. В драматическом спектакле важен второй и третий план, чтобы зритель видел глубину не только пьесы, но и «картинки». У Станиславского был художник Симов, он ничего не рисовал, а только клеил маленькие макетики пропорцией один к ста прямо на репетициях. На его макетах мы видим пространство через несколько комнат. Нужны разные художники. Я не ответил на вопрос, но по-другому не знаю, как объяснить.
Во МХАТе был замечательный художник Алексей Дмитриевич Понсов, его декорации на некоторые спектакли живы до сих пор. Например, спектакль «На всякого мудреца довольно простоты». Есть замечательная его находка – начесан рисунок на бархате – церковные купола и царские монеты.
У меня был спектакль «Антигона». Режиссер Ника Александровна Косенкова  никуда не торопилась, делала спектакль несколько лет. Декорации все уменьшались и уменьшались. Премьера была в СТД, на сцене из всех декораций висела только одна драпировка из белого парашютного шелка до земли. Персонажи с ней играли.  Ирина Слуцкая, наша известная фигуристка, брала ее, раздувала, она разворачивалась так, что получалась воронка. Этого было достаточно.  Надо было видеть, словами не передашь. После спектакля режиссер говорит мне: «Миша, спасибо за работу». «Но у нас на сцене ничего не было!» - отвечаю я. «Но мы же до этого «ничего» прошли большой путь, отсекая и отбрасывая все ненужное».
- Что скажете про антрепризные спектакли? 
- Антреприза в большинстве случаев раздражает, не люблю с ними связываться, но иногда приходится. У них такие требования – чтобы декорации убирались вместе с актерами в одно купе, и чтобы их вес не превышал ста пятидесяти килограммов. Отсюда и качество спектаклей. Это все только способ зарабатывания денег, об искусстве такой театр не думает.
- Иногда бывает, что антреприза привозит хороший спектакль. Правда, это исключение из правил.
- Я бы уточнил, что часто антреприза привозит хороших артистов, но не оформление. Некоторые актеры уходят в антрепризу, создавая свой театр, у них, например, нет своего помещения, а играть, создавать спектакли хочется, но таких меньшинство, Вы правы.
- Расскажите о своей работе в кино.
- В 2010 году из-за кино мне пришлось уйти из Московского театра «На Перовской» - не хватало времени на все, пришлось делать выбор. В кино график работы плотнее, мы за шесть лет сняли около 550 серий. Хороший фильм не может быть больше шестнадцати серий, потому что это все превращается в «мыло». Яркий пример качественного многосерийного фильма – «Ликвидация». Я принимал участие в съемках сериалов «Солдаты», «Закрытая школа», «Молодежка».
- А как сами «киношники» относятся к «мылу»?
- Как к «мылу» и относятся. Я оптимист, надеюсь, что культура сериалов со временем будет расти. Многие наши кинорежиссеры ездят на родину сериалов для стажировки в Америку, американцы приезжают сюда, думаю, что рано или поздно это принесет свои плоды. Надеюсь на это. А почему Вы не спрашиваете меня, какие спектакли мне бы хотелось оформить?
- Не спрашиваю потому, что театральные люди очень боятся о чем-то мечтать, суеверны. Но считайте, что спросил.
- Хочу нарисовать спектакли «На дне» Горького и «Синюю птицу» Метерлинка. Вот сказка так сказка!
- Спасибо Вам и удачи!
- Спасибо!

Интервью провел Александр Воронов